Стихи Назыма Хикмета: 10 главных стихотворений, их смысл и где их читать

Hava kurşun gibi ağır!!Bağırbağırbağırbağırıyorum.Koşunkurşunerit--meğeçağırıyorum…Воздух тяжёл, как свинец!!Кричукричукричуя кричу.Бегитесвинецраспла--вить,зову я…

O diyor ki bana:— Sen kendi sesinle kül olursun ey!Keremgibiyanayana…«Deeeertçok,hemdertyok»Yürek--lerinkulak--larısağır…Hava kurşun gibi ağır…Он говорит мне:— Ты станешь пеплом от собственного голоса, эй!какКерем,сгораяи сгорая…«Горя-а-а-амного,а разделитьне с кем»У сер--децу--шиглухи…Воздух тяжёл, как свинец…

Ben diyorum ki ona:— Kül olayımKeremgibiyanayana.Ben yanmasamsen yanmasanbiz yanmasak,nasılçıkarkaran--lıklaraydın--lığa…Я говорю ему:— Пусть я стану пеплом,какКерем,сгораяи сгорая.Если я не сгорю,если ты не сгоришь,если мы не сгорим,каквыйдуттем--нотык све--ту…

Hava toprak gibi gebe.Hava kurşun gibi ağır.Bağırbağırbağırbağırıyorum.Koşunkurşunerit--meğeçağırıyorum…Воздух беременен, как земля.Воздух тяжёл, как свинец.Кричукричукричуя кричу.Бегитесвинецраспла--вить,зову я…

O mavi gözlü bir devdi.Minnacık bir kadın sevdi.Kadının hayali minnacık bir evdi,bahçesinde ebrulihanımeliaçan bir ev.Он был голубоглазый великан.Он полюбил крохотную женщину.Мечтой женщины был крохотный дом,дом, где в саду пёстраяжимолостьцветёт.

Bir dev gibi seviyordu dev.Ve elleri öyle büyük işler içinhazırlanmıştı ki devin,yapamazdı yapısını,çalamazdı kapısınıbahçesinde ebrulihanımeliaçan evin.Как великан любил великан.И руки его для таких больших делбыли созданы, руки великана,что не мог он построить этот дом,не мог постучаться в дверьдома, где в саду пёстраяжимолостьцветёт.

O mavi gözlü bir devdi.Minnacık bir kadın sevdi.Mini minnacıktı kadın.Rahata acıktı kadınyoruldu devin büyük yolunda.Ve elveda! deyip mavi gözlü deve,girdi zengin bir cücenin kolundabahçesinde ebrulihanımeliaçan eve.Он был голубоглазый великан.Он полюбил крохотную женщину.Крошечной-крохотной была женщина.По покою изголодалась женщина,устала на великой дороге великана.И, сказав «Прощай!» голубоглазому великану,вошла под руку с богатым карликомв дом, где в саду пёстраяжимолостьцветёт.

Şimdi anlıyor ki mavi gözlü dev,dev gibi sevgilere mezar bile olamaz:bahçesinde ebrulihanımeliaçan ev…Теперь понимает голубоглазый великан,что великанской любви даже могилой не может статьдом, где в саду пёстраяжимолостьцветёт…

Seni düşünmek güzel şey,ümitli şey,dünyanın en güzel sesindenen güzel şarkıyı dinlemek gibi birşey…Fakat artık ümit yetmiyor bana,ben artık şarkı dinlemek değil,şarkı söylemek istiyorum…Думать о тебе — прекрасно,и полно надежды,это как услышать в исполнении прекраснейшего голоса на светепрекраснейшую песню…Но мне уже мало надежды,я больше не хочу слушать песни,я хочу петь песни…

1

Yaşamak şakaya gelmez,büyük bir ciddiyetle yaşayacaksınbir sincap gibi mesela,yani, yaşamanın dışında ve ötesinde hiçbir şey beklemeden,yani bütün işin gücün yaşamak olacak.Жить — не шутка,жить надо с великой серьёзностью,как белка, например,то есть ничего не ожидая вне и за пределами жизни,то есть всё твоё дело будет — жить.

Yaşamayı ciddiye alacaksın,yani o derecede, öylesine ki,mesela, kolların bağlı arkadan, sırtın duvarda,yahut kocaman gözlüklerin,beyaz gömleğinle bir laboratuvardainsanlar için ölebileceksin,hem de yüzünü bile görmediğin insanlar için,hem de hiç kimse seni buna zorlamamışken,hem de en güzel en gerçek şeyinyaşamak olduğunu bildiğin halde.Жизнь надо принимать всерьёз,то есть настолько, до такой степени,чтобы, например, со связанными за спиной руками, спиной к стене,или в своих больших очках,в белом халате, в лабораторииты мог умереть за людей,и даже за людей, чьих лиц ты не видел,и даже когда никто тебя к этому не принуждал,и даже зная, что самое прекрасное, самое настоящее —это жить.

Yani, öylesine ciddiye alacaksın ki yaşamayı,yetmişinde bile, mesela, zeytin dikeceksin,hem de öyle çocuklara falan kalır diye değil,ölmekten korktuğun halde ölüme inanmadığın için,yaşamak yanı ağır bastığından.То есть жизнь надо принимать так всерьёз,чтобы и в семьдесят, например, сажать оливы,и вовсе не затем, чтобы они достались детям,а потому, что, боясь умереть, ты не веришь в смерть,потому что жизнь перевешивает.

2

Diyelim ki, ağır ameliyatlık hastayız,yani, beyaz masadan,bir daha kalkmamak ihtimali de var.Duymamak mümkün değilse de biraz erken gitmenin kederinibiz yine de güleceğiz anlatılan Bektaşi fıkrasına,hava yağmurlu mu, diye bakacağız pencereden,yahut da sabırsızlıkla bekleyeceğizen son ajans haberlerini.Скажем, мы тяжело больны и нас ждёт операция,то есть с белого столаможно больше и не встать.И пусть нельзя не почувствовать горечи, что уходишь немного рано,мы всё равно будем смеяться над анекдотом про бекташи,будем смотреть в окно, не идёт ли дождь,или с нетерпением ждатьпоследних новостей.

Diyelim ki, dövüşülmeye değer bir şeyler için,diyelim ki, cephedeyiz.Daha orda ilk hücumda, daha o günyüzükoyun kapaklanıp ölmek de mümkün.Tuhaf bir hınçla bileceğiz bunu,fakat yine de çıldırasıya merak edeceğizbelki yıllarca sürecek olan savaşın sonunu.Скажем, ради чего-то, за что стоит драться,скажем, мы на фронте.Там, в первой же атаке, в тот же деньможно упасть ничком и умереть.Мы будем знать это со странной злостью,но всё равно будем до безумия хотеть узнать,чем кончится война, которая, может, продлится годы.

Diyelim ki hapisteyiz,yaşımız da elliye yakın,daha da on sekiz sene olsun açılmasına demir kapının.Yine de dışarıyla birlikte yaşayacağız,insanları, hayvanları, kavgası ve rüzgarıylayani, duvarın ardındaki dışarıyla.Скажем, мы в тюрьме,и нам уже под пятьдесят,и ещё восемнадцать лет до того, как откроется железная дверь.И всё же мы будем жить вместе с тем, что снаружи,с его людьми, зверями, борьбой и ветром,то есть с тем, что снаружи, за стеной.

Yani, nasıl ve nerede olursak olalımhiç ölünmeyecekmiş gibi yaşanacak…То есть, как бы и где бы мы ни были,жить надо так, будто смерти нет…

3

Bu dünya soğuyacak,yıldızların arasında bir yıldız,hem de en ufacıklarından,mavi kadifede bir yaldız zerresi yani,yani bu koskocaman dünyamız.Этот мир остынет,звезда среди звёзд,и притом одна из самых крохотных,золотая пылинка на синем бархате, то есть,то есть этот наш огромный мир.

Bu dünya soğuyacak günün birinde,hatta bir buz yığınıyahut ölü bir bulut gibi de değil,boş bir ceviz gibi yuvarlanacakzifiri karanlıkta uçsuz bucaksız.Этот мир однажды остынет,и даже не как глыба льдаили мёртвое облако,как пустой орех он покатитсяв кромешной тьме, бескрайней.

Şimdiden çekilecek acısı bunun,duyulacak mahzunluğu şimdiden.Böylesine sevilecek bu dünya«Yaşadım» diyebilmen için…Уже сейчас надо выстрадать эту боль,уже сейчас почувствовать эту печаль.Так сильно надо любить этот мир,чтобы ты мог сказать: «Я жил»…

Kapıları çalan benimkapıları birer birer.Gözünüze görünememgöze görünmez ölüler.Это я стучу в двери,в двери, одну за другой.Вашим глазам я не видна,мёртвых не видит глаз.

Hiroşima’da ölelioluyor bir on yıl kadar.Yedi yaşında bir kızım,büyümez ölü çocuklar.Как я умерла в Хиросиме,прошло уже лет десять.Мне семь лет, я девочка,мёртвые дети не растут.

Saçlarım tutuştu önce,gözlerim yandı kavruldu.Bir avuç kül oluverdim,külüm havaya savruldu.Сначала вспыхнули волосы,глаза мои сгорели, обуглились.Я стала горсткой пепла,пепел мой развеялся по воздуху.

Benim sizden kendim içinhiçbir şey istediğim yok.Şeker bile yiyemez kikağıt gibi yanan çocuk.Мне от вас для себяничего не нужно.Ведь даже конфету не съестребёнок, сгоревший, как бумага.

Çalıyorum kapınızı,teyze, amca, bir imza ver.Çocuklar öldürülmesinşeker de yiyebilsinler.Я стучу в вашу дверь,тётя, дядя, поставь подпись.Чтобы детей не убивалии чтоб они могли есть конфеты.

Başım köpük köpük bulut, içim dışım deniz,Ben bir ceviz ağacıyım Gülhane Parkı’nda,Budak budak, şerham şerham ihtiyar bir ceviz.Ne sen bunun farkındasın, ne polis farkında.Голова моя — пенное облако, внутри и снаружи я море,я — ореховое дерево в парке Гюльхане,старый орех, весь в сучках, весь в рубцах.Ни ты этого не замечаешь, ни полиция.

Ben bir ceviz ağacıyım Gülhane Parkı’nda.Yapraklarım suda balık gibi kıvıl kıvıl.Yapraklarım ipek mendil gibi tiril tiril,Koparıver, gözlerinin, gülüm, yaşını sil.Yapraklarım ellerimdir, tam yüz bin elim var.Yüz bin elle dokunurum sana, İstanbul’a.Yapraklarım gözlerimdir, şaşarak bakarım.Yüz bin gözle seyrederim seni, İstanbul’u.Yüz bin yürek gibi çarpar, çarpar yapraklarım.Я — ореховое дерево в парке Гюльхане.Листья мои, как рыбы в воде, трепещут.Листья мои, как шёлковый платок, тонки,сорви, роза моя, вытри слёзы с глаз.Листья мои — мои руки, у меня ровно сто тысяч рук.Сотней тысяч рук я касаюсь тебя, касаюсь Стамбула.Листья мои — мои глаза, я смотрю, изумляясь.Сотней тысяч глаз я смотрю на тебя, на Стамбул.Как сто тысяч сердец, бьются, бьются мои листья.

Ben bir ceviz ağacıyım Gülhane Parkı’nda.Ne sen bunun farkındasın, ne polis farkında.Я — ореховое дерево в парке Гюльхане.Ни ты этого не замечаешь, ни полиция.

1902’de doğdumdoğduğum şehre dönmedim bir dahageriye dönmeyi sevmemüç yaşımda Halep’te paşa torunluğu ettimon dokuzumda Moskova’da komünist Üniversite öğrenciliğikırk dokuzumda yine Moskova’da Tseka-Parti konukluğuve on dördümden beri şairlik ederimя родился в 1902 годув город, где я родился, я больше не возвращалсяне люблю возвращатьсяв три года в Алеппо я был внуком пашив девятнадцать в Москве — студентом Коммунистического университетав сорок девять снова в Москве — гостем ЦК партиии с четырнадцати я поэт

kimi insan otların kimi insan balıkların çeşidini bilirben ayrılıklarınkimi insan ezbere sayar yıldızların adınıben hasretlerinиной человек знает виды трав, иной — виды рыбя — виды разлукиной наизусть перечислит названия звёздя — имена тоски

hapislerde de yattım büyük otellerde deaçlık çektim açlık grevi de içinde ve tatmadığım yemek yok gibidirя сидел в тюрьмах и жил в больших отеляхя голодал, и голодовку держал, и нет, пожалуй, блюда, которого бы я не пробовал

otuzumda asılmamı istedilerkırk sekizimde Barış madalyasının bana verilmesiniverdiler deotuz altımda yarım yılda geçtim dört metre kare betonuelli dokuzumda on sekiz saatta uçtum Pırağ’dan Havana’yaв тридцать меня хотели повеситьв сорок восемь — дать мне медаль Мираи далив тридцать шесть я за полгода прошёл четыре квадратных метра бетонав пятьдесят девять за восемнадцать часов перелетел из Праги в Гавану

Lenin’i görmedim nöbet tuttum tabutunun başında 924’de961’de ziyaret ettiğim anıtkabri kitaplarıdırЛенина я не видел, стоял в карауле у его гроба в двадцать четвёртомв шестьдесят первом мавзолей, который я посетил, — его книги

partimden koparmağa yeltendiler benisökmediyıkılan putların altında da ezilmedimменя пытались оторвать от партиине вышлои под рухнувшими идолами я не был раздавлен

951’de bir denizde genç bir arkadaşla yürüdüm üstüne ölümün52’de çatlak bir yürekle dört ay sırtüstü bekledim ölümüв пятьдесят первом в море с молодым другом я шёл навстречу смертив пятьдесят втором с треснувшим сердцем четыре месяца ждал смерти, лёжа на спине

sevdiğim kadınları deli gibi kıskandımşu kadarcık haset etmedim Şarlo’ya bilealdattım kadınlarımıkonuşmadım arkasından dostlarımınя безумно ревновал женщин, которых любилдаже Чарли Чаплину я не завидовал ни на столечкоя изменял своим женщинамза спиной у друзей я о них не говорил

içtim ama akşamcı olmadımhep alnımın teriyle çıkardım ekmek paramı ne mutlu banaя пил, но не стал из тех, кто пьёт каждый вечервсегда я зарабатывал на хлеб в поте лица, какое счастье

başkasının hesabına utandım yalan söyledimyalan söyledim başkasını üzmemek içinama durup dururken de yalan söyledimмне бывало стыдно за других, я лгаллгал, чтобы не огорчать другихно лгал и просто так

bindim tirene uçağa otomobileçoğunluk binemiyoroperaya gittimçoğunluk gidemiyor adını bile duymamış operanınçoğunluğun gittiği kimi yerlere de ben gitmedim 21’den bericamiye kiliseye tapınağa havraya büyücüyeama kahve falıma baktırdığım olduя ездил на поезде, летал на самолёте, ездил на машинебольшинство не можетя ходил в оперубольшинство не может, даже слова «опера» не слышалоа в некоторые места, куда ходит большинство, я не хожу с двадцать первого годав мечеть, церковь, храм, синагогу, к колдунуно гадать на кофейной гуще мне случалось

yazılarım otuz kırk dilde basılırTürkiye’mde Türkçemle yasakмои книги печатают на тридцати-сорока языкахв моей Турции, на моём турецком — запрещены

kansere yakalanmadım dahayakalanmam da şart değilbaşbakan filân olacağım yokmeraklısı da değilim bu işinbir de harbe girmedimsığınaklara da inmedim gece yarılarıyollara da düşmedim pike yapan uçakların altındaama sevdalandım altmışıma yakınsözün kısası yoldaşlarbugün Berlin’de kederden gebermekte olsam dainsanca yaşadım diyebilirimve daha ne kadar yaşarımbaşımdan neler geçer dahakim bilir.раком я пока не заболели не обязательно заболеюпремьер-министром или кем-то таким мне не быватьда и не охотник я до этого делаи на войне я не былне спускался в бомбоубежища посреди ночине бежал по дорогам под пикирующими самолётамино влюбился я под шестьдесяткороче говоря, товарищипусть я сегодня в Берлине подыхаю от тоскимогу сказать: я жил по-человеческиа сколько ещё проживучто ещё со мной случитсякто знает.

«Nâzım Hikmet vatan hainliğine devam ediyor hâlâ.Amerikan emperyalizminin yarı sömürgesiyiz, dedi Hikmet.Nâzım Hikmet vatan hainliğine devam ediyor hâlâ.»Bir Ankara gazetesinde çıktı bunlar, üç sütun üstüne, kapkara haykıran puntolarla,bir Ankara gazetesinde, fotoğrafı yanında Amiral Vilyamson’un66 santimetre karede gülüyor, ağzı kulaklarında, Amerikan amiraliAmerika, bütçemize 120 milyon lira hibe etti, 120 milyon lira.«Amerikan emperyalizminin yarı sömürgesiyiz, dedi HikmetNâzım Hikmet vatan hainliğine devam ediyor hâlâ.»«Назым Хикмет всё ещё продолжает предавать родину.Мы полуколония американского империализма, сказал Хикмет.Назым Хикмет всё ещё продолжает предавать родину».Это вышло в одной анкарской газете, на три колонки, чёрным кричащим шрифтом,в одной анкарской газете, а рядом фотография адмирала Уильямсона,на 66 квадратных сантиметрах смеётся, рот до ушей, американский адмирал,Америка подарила нашему бюджету 120 миллионов лир, 120 миллионов лир.«Мы полуколония американского империализма, сказал Хикмет,Назым Хикмет всё ещё продолжает предавать родину».

Evet, vatan hainiyim, siz vatanperverseniz, siz yurtseverseniz, ben yurthainiyim, ben vatan hainiyim.Vatan çiftliklerinizse,kasalarınızın ve çek defterlerinizin içindekilerse vatan,vatan, şose boylarında gebermekse açlıktan,vatan, soğukta it gibi titremek ve sıtmadan kıvranmaksa yazın,fabrikalarınızda al kanımızı içmekse vatan,vatan tırnaklarıysa ağalarınızın,vatan, mızraklı ilmühalse, vatan, polis copuysa,ödeneklerinizse, maaşlarınızsa vatan,vatan, Amerikan üsleri, Amerikan bombası, Amerikan donanması topuysa,vatan, kurtulmamaksa kokmuş karanlığımızdan,ben vatan hainiyim.Yazın üç sütun üstüne kapkara haykıran puntolarla :Nâzım Hikmet vatan hainliğine devam ediyor hâlâ.Да, я предатель родины, если вы патриоты, если вы любите отечество, то я предательотечества, я предатель родины.Если родина — это ваши поместья,если родина — то, что лежит в ваших сейфах и чековых книжках,если родина — это подыхать с голоду вдоль шоссе,если родина — это дрожать, как собака, от холода и корчиться летом в малярии,если родина — это пить нашу алую кровь на ваших фабриках,если родина — это когти ваших помещиков,если родина — катехизис с копьями, если родина — полицейская дубинка,если родина — ваши ассигнования, ваши жалованья,если родина — американские базы, американская бомба, пушки американского флота,если родина — никогда не выбраться из нашей гнилой тьмы,то я предатель родины.Пишите на три колонки чёрным кричащим шрифтом:Назым Хикмет всё ещё продолжает предавать родину.